Место

Первый конкурс заставил вести блог, второй связал его с моей профессией, а третий — ниспослал наконец и халявный приз. Так что на радостях я все же решил принять эстафету, хотя и считаю их... впрочем, who's care.

Я родился, вырос и живу до сих пор в маленьком невзрачном городке, который в Европе бы сочли за «спальный район», у нас же — это «глубинка» и вообще «не круто» (потому что «круто» — это только когда едешь в Москву, даже не представляя и стараясь не думать, куда устроишься, как какая-то украинская проститутка). Затерянный среди бескрайних полей и холмов, военный городок, когда-то отличавшийся от других поселков только цифрой в названии, которое потом сменили на пустое и нейтральное, присовокупив идиотское и только смущающее «п.г.т.». Но все, кто живут в нем или знают о его существовании, иначе как «городком» и не называют.

Всего в тридцати километрах Саратов — если нет машины, то можно за какой-то час (ровно столько же, сколько жаться в заполненной маршрутке из какого-нибудь гадюшника вроде Заводского района) доехать до него на электричке или на одном из автобусов, которые принадлежат одному из местных предпринимателей, начинавших свой бизнес с продажи спичек и бубль-гума еще в начале 90-ых. Последние, естественно, дороги, но ходят каждые сорок минут. Электропоезда же условно бесплатны (романтика перебежек между вагонами по скользким перронам и театрально непробудный сон), в них от долгого сидения не затекает мягкое место (и можно выйти в тамбур на остановке, негласно переименованной в «Курнём»), но они уже после пяти лет, проведенных в них, становятся частью жизни — строгое расписание, лишние два часа сна или интересной книжки, случайные встречи и красивые пейзажи за окном, в которых никогда не решишься очутиться. Ну и, естественно, подружка не поедет к тебе — тратить два часа ради половины этого времени глупо, нэ?

Возможно, все-таки придется перебраться в большой город. Его я ненавижу даже больше, чем сам городок — за серость, скуку, провинциальность, — больше потому, что там хотя бы нет такого спокойствия и тишины, как здесь, где я пишу свои строки, нет такой природы (если не считать запруженные людьми и мусором парки), нет свободы что ли. Ну и вообще, Саратов как город просто не «хватает» за душу — не то, что какая-нибудь Самара, или Екатеринбург.

Жаль будет покидать городок — я помню, как боялся еще в школе, что выходящий в отставку отец получит квартиру где-то еще, и мне придется сменить школу (а позже — и университет), друзей, привычную квартиру. Школа и университет остались в прошлом, друзья куда-то разбежались или превратились в «погодных» знакомцев, в квартире, отремонтированной моими руками, стало тесно с все более привередливым братом (что мешает и в случаях, когда трата двух часов оказывается не таким и глупым занятием). Но унылый городок все еще бередит во мне воспоминания — именно своей невзрачностью и местами, тайна которых известна только мне.

Деревца сзади дома, скрывающие ветвями удобное место для посиделок. Офицерская гостиница, куда мы залезали за «тыблоками». Пруд, где мы катались весной на льдинах. Лучшая в городке детская площадка, сейчас почти заброшенная детьми, воспитанными мобильниками и пивом. КПП, на котором мы ловили рыбу голыми палками. Цистерна у гаражей ФСБ, куда мы лазили, пока ее не демонтировали. Парк, когда-то — заросший густым кустарником и в человеческий рост травой, — там я потерял свои первые пластиковые часы и в играл в футбол на затерянном в этой гуще земляном поле с самыми настоящими воротами, на которых тогда еще была сетка, потом злостно спизженная какими-то идиотами.

Я и самому себе кажусь нудным, когда дело доходит до таких воспоминаний — дотошных, с мельчайшими деталями и в красках, и многое помню лишь я один. Но от этого никуда не деться — образы сами всплывают в голове, независимо от того, чем она забита в данный момент — стоит лишь поднять взгляд, и вещи и места рождают воспоминания. Потому что у каждого из них есть своя история — приятная или неприятная, радостная и грустная, ностальгическая.

И чем серее, и чем невзрачнее место воспоминаний, тем они ярче. И тем больше связано с этим местом. И тем больше я его люблю, за то, что красота этого места доступна только определенным людям, пусть мы давно все разбежались и выросли. И мне.

Делиться этими тайнами не буду — и так разболтался, как старый дед. И все это имеет значение только для меня. Поэтому, принимая эстафету, я уйду от ее правил трижды — покажу городок чужими глазами, и только то, на что стоит посмотреть. Ну и не буду вставлять эти дурацкие циферки и считать количество картинок (которым я почти всегда предпочитаю текст), чтобы не превратиться в мифического «блоггера» уж совсем.

На самом деле, городок как городок — таких полно по всей России. Построенные меньше, чем пол-столетия назад, они как братья-близнецы. Рядом с недавно построенными «панельками» пятиэтажные «хрущевки» и «сталинки», в некоторых еще старые деревянные дома на подъездах вместо модных стальных с жутко раздражающими домофонами. Асфальт дерьмового качества, однако, перекладываемый раз в пять лет, бордюры, которые весной красят гашеной известью солдаты. Типовой Дом Культуры, отличающийся только свежестью штукатурки и картинками на фасаде (а у нашего еще из крыши торчат антенны сотовой связи). Две школы двух стандартных планировок «двухэтажная» и «трехэтажная», между которыми сваренные из труб гимнастические снаряды, беговая дорожка, футбольное поле и каток — полный набор. Маленькие магазинчики в торцах домов, подвалах, и беленькие мини-маркеты с обшитыми сайдингом стенами, стоящие на абсолютно тех же местах, где когда-то стояли уродливые железные ларьки с маленькими окошками. Клумбы с яркими цветами в теплое время, и заполненные бычками в холодное. Много деревьев — они везде, а на окраине города еще растет тополиная роща, от которой по всему городку разносится этот пух, что мальчишки (и не только) поджигают и веселятся.

Со стороны ничего и не увидишь — железнодорожная станция под неприметным названием, отсчитывающим количество оставшихся километров до Москвы, маленький лесок, за которым — КПП, а потом гаупвахта и долгий подъем на холм. По левую руку начинаются дома и местный стадион (такой же типичный для маленьких городков, если бы не тот факт, что трибуны и часть «окружения» его образуется холмом, в который его «врыли» — такой желоб, в котором умещается 400-километровая беговая дорожка и зеленая травка на футбольном поле). По правую — за высоким решетчатым забором казармы и солдаты, марширующие, отжимающиеся, подметающие.

А потом круговое движение и расходящиеся в разные стороны дороги — налево к домам, стелле, каравелле, пруду и спуску к КПП на село, которое находится совсем рядом, направо — опять к домам, котельной, бане, бассейну и церкви, по центру — к главной площади с нетронутым Лениным мимо все тех же серых унылых домов и линии деревьев, будто вытянувшихся по струнке. Скучно и чисто, серо и зелено.

Буквально сотня шагов — и опять на краю города, начинается лесочек, начинается «антенное» поле, видно, как маленькая речушка заворачивает, облепленное утлыми дачами, на горизонте — Михайловская птицефабрика (чей брэнд известен даже за пределами области — ее пару лет назад перекупили москвичи). С другой стороны — несчетное количество гаражей, совсем близко — железная дорога и поля, холмы, рощицы, столь характерные для лесостепи и столь же скучные.

И такси, такси, такси — даже самая спокойная будничная ночь, когда все спят, и не работают магазины (круглосуточные исчезли все, и даже аптеки не работают — из-за сварливого командира и комендантского часа), даже тогда мимо из темноты раз в пять минут выныривает шашечка на светящемся желтом фоне.

И все же именно прогуливаясь ночью по пустым улицам этого затерянного в пространстве городка, когда на улице ни души, становится так хорошо, как нельзя себя почувствовать ни в одном другом месте мира.

Но и это приезжий не почувствует — да смысла сюда ехать нет, никаких особых достопримечательностей в городе нет. Не назвать же стандартного бронзового Ленина «достопримечательностью».

Или этот Т34-85, стоящий перед продуктовым магазином и еле заметно фонящий (что не мешает очередному новому поколению забираться на его башню и вставать в позу).

Или этот «самолёт», со стеллой на фоне — как раз актуально под 9 мая. Внутри стеллы проржавевшая лесенка, и, если перебраться через клумбу в форме звезды, то можно оказаться на самой вершине и в самый ветер чуствовать, как вся конструкция качается и скрипит, а ты на вершине мира.

И совсем рядом, на круговой развязке и рядом с автобусной остановкой (точнее, она рядом) еще очередной памятник незабываемой войне, Штык — памятник в виде, как ни странно, штыка, окруженный табличками с именами погибших в той войне. В нем нет ничего необычного, кроме простоты и монументаличности. А также удобности в плане назначения встреч («Встретимся у штыка!»).

Или Каравеллу (по задумке авторов «скульптуры» — бригантина, о чем гласит выставка на входе на территорию скамеек, пушек и солнечных часов; но все ее называют популярно-христофоро-колумбово), к которой надо перебираться через почти дохлый мостик над оврагом (впрочем, всегда можно и обойти). Собрана она из остатков вагона, кучи труб и дерева. По вантам из скрученной проволоки и веслам можно было взбираться на нее прямо через борта — так что это было когда-то отличное место для всяких детских игр. А внутри вагончика когда-то ничего не было, потом был магазинчик, потом кафешка (на палубе появились столики), а сейчас — просто стихийное отхожее место. Зато с самого носа открывается очень приличный вид на пруд.

Совсем в тему советского культурного наследия есть еще тот самый детский парк — длинная аллея со скамеечками, разными скульптурами из бетона, замками, качелями и прочим-прочим. Когда-то при постройке мамаши с детьми пугались чудищ, вылепленных больными фантазиями солдат-художников на стальной арматуре — динозаврами почти в натуральную величину, зайцами с лопатами и аллигатором с открытой пастью, в которую как раз помещалось непоседливое дитё. Каждый год этих чудищ перекрашивают новые срочники, не имеющие того художественного запала, с которым делались эти статуи (говорят, это был какой-то художник, который в свободное от солдатских будней время рисовал маслом на портянках), — сейчас их красят как попало, отчего они выглядят еще страшнее.

А где-то на окраине, где стоит здание нового мото-клуба (а еще клуба судомоделирования, картингов и всякого такого), его директор делает скульптуры из негодных запчастей, когда не занят восстановлением самой первой «Победы» — раньше это была какая-то немецкая машина, в которой ездили во Вторую Мировую немецкие офицеры, но, отполированная, она уже заняла свое место в ангаре рядом с байком той же эпохи (коляска и гнездо для пулемета прилагаются), и прочими осколками войны. Но вот эти скульптуры — это куда мощнее. Даже мне с моим художественным «образованием» довольно сложно представить, как этот человек умудрился сделать такое.

---

Я вот что хочу сказать напоследок: красота, эксцентричность или необычность места — это не главное в нем. Все-таки без истории в памяти, ощущений, которое оно вызывает, и тех чувств, которые впервые вырвались наружу, когда вы были там, все эти места — лишь скучные точки на карте.

Делиться же переживаниями из прошлого — непростое, да и пустое дело. Поэтому я не буду передавать эстафету кому-то еще. Кто захочет, тот вспомнит, и это останется с ним или выйдет наружу.

Но, в любом случае, воспоминания о, казалось бы, невзрачных местах куда важнее всех симпатичных картинок, нащелканных профессиональными фотографами для глянцевых журналах о путешествиях, не выходя из дома.